...I Miss...
...My Dream...
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

...I Miss... > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — среда, 23 января 2019 г.
Взято: На бегу глядя по сторонам Мэдлинн де Охарра в сообществе ))))) Поезд Удачи 777 ((((( 09:32:29
­Ворчаль 20 января 2011 г. 05:19:49 написала в своём дневнике ­"Я новое крещение приму...
Уважаемый господин товарищ, экзамен ЕГЭ, сердечно прошу вас не мучить и некоем другим образом не доставать своей надоедливой персоной бедных одиннадцатиклассник­ов, которые, между прочим, из-за вас не знают не покоя не отдыха. - Это я к чему? А к тому, что три контрольные и самостоятельная это уже не в какие рамки понимаете ли. Это ещё легко русский прошёл после того как наивная Лена искала в конце книжечки ответы, но после того как не нашла подумала что наверное книжечки другие, хотя у меня дома точно такая же... Буду носить её с собою в школу. А кабинет то у нас весь в зелёных тонах, Слизериновский, приятный... Думается: щас выгляну в окно, а там апрель.
С математикой тоже всё более-менее прошло, думаю троибас будет. А в кабинете так тепло, другим даже жарко, а настроение такое хорошее: щас вот выгляну в окно значит, а там май. Ну соответственно это после русского-апреля. Жарко... неаприятно сложенный шарфик лежит на парте, и картину "лёгкого" содержания дополняет баночка сока и мобильник, где на экране так ярко-храбро-вызываю­ще был отображён калькулятор. Хорошо оно - школа, хожу каждый деень словно на новый необычный праздник, и каждый раз не знаешь что тебя ждёт.
P.S. 1) Я как всегда в своём репертуаре: сочинение 5/3.
Эх, моя надежда что мы в классе будем смотреть "Мастера и Маргариту" тает день ото дня. Я так ждала, так надеялась когда же мы уже дойдём до Булгакова... Дошли - а толку чуть. Ну Виктория Николаевна, ну давайте хотя бы одну серию посмотрим...
Иду всё же в театр на "Зойкину квартиру" и причём бесплатно. Людмила Анатольевна, вы мне порою нравитесь!
Сказали значит так: танцевать будут все и тварей по парам расставит сам учитель танцев. С одной стороны это хорошо, но с другой... не хочу я с этими танцевать, да и они со мной ведь тоже. Мне вообще по жизни танцевать будет не с кем. Не много ли я теряю?
Крещенские морозы, очень даже морозные морозы. Хорошо что не было гигантской очереди в церкви за водой, но я то побежала и обогнала пол очереди что бы побыстрее спрятаться в тёплой церкви, чем стоять на улице и ждать когда ноги отмёрзнут. Согревалась я конечно не силой веры, которой нет, а от света и тепла огня - это знаете ли мне больше по душе, стоять и смотреть как плавится свечка и как разгорается огонёк на её конце. Я бы так вечно стояла: ведь я уже перестала думать и слышать и странно как-то стало, смотрю в одну точку и вижу только пламя... Транс прямо какой, и тут меня бабушка в чувство приводит просьбой присмотреть за набранной водой, пока она записки оплатит. Очень отчётливо поняла одну вещь: не верующая я, по крайней мере в эту религию. Не трепета, не радости, не приятной муки ожидания, не благоговения, ничего. Безразличие смешанное с необъяснимым страхом. Страх толкает на чудовищные поступки и прежде всего это попытки искать помощи там, куда лучше не соваться. Нет, мне больше понравился местный котик, крупный такой, черненький с белым, а глазища... никогда ещё не видела у кота таких глаз: светло зелёно-серые. А он добрый такой, ластится ко всех и хочет что бы все его хвалили, да гладили, да лишь на него внимание обращали. Меня увидел и как побежал, как побежал на ручки. А потом мы некоторое время просто рядом шли. Признаюсь, мне так и хотелось его окликнуть "Бегемот! Бегемот, иди сюда!"
То ли хорошая привычка что родом из детства, то ли последствия того что Лена не ложится спать как все нормальные люди, а быть может от школьных нагрузок, но появилась у меня такая манера - спать вечером. Примерно с шести до девяти. Просыпаюсь немного разбитой, но после холодного умывания полна сил, а ведь это по сути плохо, получается что полночи я опять не смогу заснуть.
Хочется хоть раз в жизни встретить рассвет в чужой квартире, быть может на чужой кухне с чужой чашкой кофе в руках. Смотреть за окно и видеть нечто новое и ещё неизведанное, значит непривычное и уже оттого радоваться. Хочется засыпать и считать звёзды под чужим потолком и глядя на привычные рожи дикторов только с чужого телевизора. Хочется случайно перепутать свои шлёпанцы и уйти топать-гулять в чужих шузах, хочется перепутать свой розовый плеер с чьим-то, тоже розовым, только там в нём будет скрыта чужая личность - не моя. Было бы здорово с кем-то одеваться одинаково, и что бы со спины меня с кем-то перепутали. Вот интересно, а перепутать свою жизнь с чужой можно? Возможно ли это взять на себя чью-то судьбу и идти по чужой тропинке при том опираясь на своё вольное решение? Можно ли видеть чужие сны или слышать чужие мысли обращённые не к тебе? Возможно ли просто жить чужой жизнью как своей собственной?
­­
Источник: http://adaminara7.b­eon.ru/24547-631-na-­begu-gljadja-po-stor­onam.zhtml

Категории: Взято: На бегу глядя по сторонам
Позавчера — вторник, 22 января 2019 г.
Вечерний кофе Золя КрАсных в сообществе Гнездовище 16:59:07
от лица Македонского - Химере

Тебе даётся с болью каждое движенье.
Но улыбаешься, пытаясь отрицать.
Присядь, пожалуйста. Прошу об одолженье.
И постарайся безучастно созерцать.

Я кофе делаю как опытный бариста,
На стол накрою, пыль сотру, нарежу хлеб.
Приятно знать, что я похож на оптимиста,
Для жизни внешней не настолько глух и слеп.

Спасибо.
Знаешь, это вечно и бесценно -
Понять себя в других глазах: ты - человек,
Не тот, для секты чудотворный и блаженный,
Не тот, в ответе за тяжёлый смертный грех...

...Я так хотел свободы, вырваться из дышла,
Из цепких рук, меня терзающих в душе.
А дальше... Видишь: то на то оно и вышло.
Застыл от страха на предсмертном вираже.

И только ты смогла меня остановить,
Дала малейший шанс остаться в мире этом.
Не знаю как ещё тебя благодарить.
Я очарован ожиданьем, красным цветом,

Улыбкой мягкой и приветливой ко мне
И рвеньем смело делать новые ошибки.
Пусть вечер этот станет радостным вдвойне:
Поверю собственной мечте, своей улыбке.

Ты кофе любишь с молоком? без молока?
Две ложки сахара и дать чуть-чуть остынуть?
Эй, отчего же погрустнела ты слегка?
Прости, я правда не хотел тебя обидеть.

Разговорился... Это магия твоя?
Пусть будет магия. Всё, лишь бы не болело.
С красивой девушкой пью кофе. Это я???
Для грешных ангелов немыслимо и смело!


15.07.2018

автор: Золнышко

Категории: Македонский, Химера, Стихи, Моё
.... огнесручий какаду 08:52:22
По инициативе ряда московских ученых, в декабре 1985 г. в Центральном лектории Всесоюзного общества «Знание» в Политехническом музее происходила демонстрация и обсуждение фильма «Звезда Вавилова».

После демонстрации фильма в полностью заполненном публикой зале происходило обсуждение, в котором приняли участие видные ученые, сидевшие за длинным столом на сцене Политехнического музея.

После выступления всех ораторов на сцену выбежал известный генетик Владимир Павлович Эфроимсон. В.П. Эфроимсон был одним из самых смелых борцов с лысенковской лженаукой. За борьбу с Лысенко Эфроимсон был в 1949 г. вторично арестован и находился в тюрьме вплоть до 1955 г.

Во время своего выступления Владимир Павлович был очень взволнован и буквально прокричал свою речь в микрофон. Эта речь была записана на диктофон. Вот ее полный текст.

«Я пришел сюда, чтобы сказать правду. Мы посмотрели этот фильм … Я не обвиняю ни авторов фильма, ни тех, кто говорил сейчас передо мной …
Но этот фильм – неправда. Вернее – еще хуже. Это – полуправда. В фильме не сказано самого главного. Не сказано, что Вавилов не трагический случай в нашей истории. Вавилов – это одна из многих десятков миллионов жертв самой подлой, самой бессовестной, самой жестокой системы. Системы, которая уничтожила, по самым мягким подсчетам, пятьдесят, а скорее – семьдесят миллионов ни в чем не повинных людей. И система эта – сталинизм. Система эта – социализм. Социализм, который безраздельно властвовал в нашей стране, и который и по сей день не обвинен в своих преступлениях. Я готов доказать вам, что цифры, которые я называю сейчас, могут быть только заниженными.

Я не обвиняю авторов фильма в том, что они не смогли сказать правду о гибели Вавилова. Они скромно сказали – «погиб в Саратовской тюрьме»… Он не погиб. Он – сдох! Сдох как собака. Сдох он от пеллагры – это такая болезнь, которая вызывается абсолютным, запредельным истощением. Именно от этой болезни издыхают бездом ные собаки…

Так вот: великий ученый, гений мирового ранга, гордость отечественной науки, академик Николай Иванович Вавилов сдох как собака в Саратовской тюрьме…И надо, чтобы все, кто собрался здесь, знали и помнили это… Но и это еще не все, что я хочу вам сказать…

Главное. Я – старый человек. Я перенес два инфаркта. Я более двадцати лет провел в лагерях, ссылке, на фронте. Я, может быть, завтра умру. Умру – и кроме меня вам, может быть, никто и никогда не скажет правды.

А правда заключается в том, что вряд ли среди вас, сидящих в этом зале, найдется двое, трое людей, которые, оказавшись в застенках КГБ, подвергнувшись тем бесчеловечным и диким издевательствам, которым подвергались миллионы наших соотечественников, и продолжают подвергаться по сей день лучшие люди нашей страны, – вряд ли найдется среди вас хоть два человека, которые не сломались бы, не отказались бы от любых своих мыслей, не отреклись бы от любых своих убеждений…

Страх, который сковал людей, – это страх не выдуманный. Это реальный страх реальной опасности…И вы должны это понимать.

До тех пор, пока страной правит номенклатурная шпана, охраняемая политической полицией, называемой КГБ, пока на наших глазах в тюрьмы и лагеря бросают людей за то, что они осмелились сказать слово правды, за то, что они осмелились сохранить хоть малые крохи достоинства, до тех пор, пока не будут названы поименно виновники этого страха, – вы не можете, вы не должны спать спокойно. Над каждым из вас и над вашими детьми висит этот страх.

И не говорите мне, что вы не боитесь…Даже я боюсь сейчас, хотя – моя жизнь прожита. И боюсь я не смерти, а физической боли, физических мучений…

Палачи, которые правили нашей страной, – не наказаны. И до тех пор, пока за собачью смерть Вавилова, за собачью смерть миллионов узников, за собачью смерть миллионов умерших от голода крестьян, сотен тысяч военнопленных, пока за эти смерти не упал ни один волос с головы ни одного из палачей – никто из нас не застрахован от повторения пройденного…

Пока на смену партократии у руководства государства не встанут люди, отвечающие за каждый свой поступок, за каждое свое слово – наша страна будет страной рабов, страной, представляющей чудовищный урок всему миру…
Я призываю вас – помните о том, что я сказал вам сегодня. Помните! Помните!»

Владимир Павлович Эфроимсон.
Декабрь, 1985.
Москва.
Политехнический музей.
(C)

Категории: Репрессии геноцыд гулаг
понедельник, 21 января 2019 г.
Бледный Туман: Игра. KASphian 19:06:32
 ЧАСТЬ 2
"Хм... голова кружится...",- подумал Шарль,-"Почему Лоренцо не разбудил нас? Мы уже подьехали к деревне, так? Стоп, почему вокруг так тихо?!". Он хотел встать, но не было сил даже на то, чтобы открыть глаза. "Так вспоминай, вспоминай... Я в повозке с мсье Жаном, впереди Лоренцо. Мы подобрали мсье Блейка, а потом... Мы все уснули и повозка встала. Это значит что и лошади уснули?! Отчего же мы уснули... Погодите, а откуда взялся этот тошнотворный запах железа?! На нас напали?",- мысли лихорадочно плыли в его голове, пока он не услышал звук захлопывающейся двери. "Уже проснулся? А, извини, я лишил тебя сил, чтобы ты не сбежал. Если бы я этого не сделал, то этот подонок...",- от обладателя голоса появилась неистовая жажда убийства. Его пронзил страх, всё тело как будто придавило камнем. В комнате было очень темно. Шарль смог открыть один глаз и взглянуть на похитителя. Возле него стоял сам Дьявол во плоти. Свеча горела позади него, так что он смог увидеть лишь силует похитителя: великан с закрученными рогами и кошачьими, безумными глазами. "Д-д-дьявол...", - беззвучно прошептал Шарль.
- Небольшая поправочка: не дьявол, а инкуб. И...
- Ты хочешь меня убить?
- Лично я - нет. Не перебивай меня пожалуйста. Я хочу позволить тебе выбрать два пути: первый, ты умрешь через неделю, так и не выслушав меня, и второй, ты заключаешь со мной союз, где у тебя будет хотя бы шанс выжить. И хочу тебя поторопить, пока он не пришел.
- Кто ты?
- Не узнал? А если так?, - дьявол повернулся и взял свечу в руки.
- Мсье Блейк? Что?... Но как? Почему? Где остальные?
- Да. Ты жертва, которую я должен был поймать. Я усыпил всех и тихо вырезал во сне. Так нужно. Если не ошибаюсь, их трупы в подвале.
- Вы ведь просто ответили на все мои вопросы, не вдаваясь в подробности?
- Ты спокоен даже после того, как узнал о их смерти? Жаль, что подобных тебе ловил он. Ну, что ты выберешь?
- Что значит "умру через неделю"? Разве я не смогу сбежать за это время?
- Без моей помощи - нет.
- ...Какие условия союза?
- Будет немного неприятно, но в этом доме ты и не такое увидишь, потерпи. Остальное потом.
- О чем вы, мсье Блэйк?
"Итак, когда со всеми формальностями покончено, у нас появилось свободное время до заката. Для начала надо бы нам обоим принять ванну. Я надеюсь, что ты знаешь как соблюдать гигиену".-" К-конечно, я этим очень горжусь! Каждый день в воде!"-" Ха, а по тебе и не скажешь! Ты мне нравишься все больше и больше".-"Я не хочу быть как остальные. Все остальные в моей деревне такие грязные и вонючие, сил нет в деревне находиться... Я думаю, что большинство моих односельчан ненавидят меня из-за моей образованности".-"К­ак всегда люди глупы. Именно из-за их глупости мне так трудно находиться рядом с ними".-"Вот-вот, то же самое".
Жюль взял ладонь Шарля и провел пальцем по ней. Потекла тонкая струйка крови, и Жюль тут же слизал ее. "Что за?!",- по его коже пробежали мурашки и он тут же почуствовал, что его как будто окунули в кипяток. "Это неприятно, но этот способ связи является наиболее приемлимым для нас. Теперь твоя очередь",- он протянул свою окровавленную руку.
Так они скоротали время за разговорами. На закате Жюль выдал Мишелю одежду , гигиенические средства и очки. "Мсье Блейк, зачем вы выдали мне очки? Вы же сами сказали, что доступ к книгам строго ограничен,- сказал Шарль, осмотрев очки: в них его зрение не улучшилось и не ухудшилось,- Они же совершенно бесполезны". "Эти очки обладают магической силой и ни в коем случае не давай им знать, что эти очки от меня. Ты вообще должен ненавидеть меня, чтобы отвести от нас подозрений. Никогда не недооценивай их. Понял?",- Шарль кивнул.
Как только зашло солнце, в дверь тут же постучали. Жюль поднялся и открыл дверь. В хижину зашел молодой человек. Брезгливым взглядом он осмотрелся прежде чем остановить свой взгляд на Шарле. Он был одет как дворецкий. Высокий и подтянутый - его рост составлял пять футов десять дюймов. Светлые волосы обрамляли его молодое овальное лицо и открывали лоб. Красные глаза с вертикальным значком, бледность и острые клыки выдавали в нем вампира, Шарль вспомнил как они сжигали его собрата. Может они и не принадлежали к одной крови, но красные глаза и острые клыки означали принадлежность к вампирам - это он хорошо запомнил. " Они совершенно разные с мсье Блейком. Как огонь и лёд,- подумал Шарль,- даже атмосфера изменилась. Мсье Блейк сверлит спину дворецкого и испускает жажду убийства, когда тот казалось бы даже и не замечает его, приковав всё внимание ко мне. В свою очередь от дворецкого прямо-таки несет жаждой крови или самой кровью. Мне он совершенно не нравится". "Добрый вечер. Я управляющий дома Нуар по имени Дэвид Томбсон. Вы сейчас направитесь со мной в дом Госпожи Нуар. Как вас зовут?", - наконец заговорил дворецкий. "Я Шарль Ренарде, мсье Томбсон. Прошу прощения, но что за должность я должен буду занимать?", - со всей учтивостью в голосе он спросил, не выдавая страха или неприязни. "Что за вопросы? Вы рассчитываете на что-то большее, лакей?", - насмешливо спросил он. Даже не попрощавшись с Блейком, он тут же вышел. Шарль последовал за ним. Дом находился всего в каких-то тридцати футах. "Как же меня злит его манера речи. Как будто его высокий голос был для этого создан...,- подумал Шарль, как вдруг его мысли перебили,- Чертов кровосос. Никогда не забывает поглумиться над людьми. Шарль, ты меня слышишь?"-"Мсье Блейк, что вы делаете в моей голове?!"-"Мы же связаны, помнишь?"-"Связь проявляется только в этом?"-"Есть еще вещи, но для этого нужна более крепкая и длительная связь. В доме царят разногласия между его жителями, смотри не попади под огонь"-"А кто еще есть в доме?"-"Госпожа и повар. Госпожа, или Черная Ведьма, как вы ее называете, враждует с Дэвидом. Повара держит на коротком поводке Дэвид, с ним особо не сблизиться. Дэвид холоден и жесток, однако с поваром он совершенно другой, будь у него на небольшом плюсе, чтобы он держался расслабленно. Постарайся держаться нейтралитета и...",- он хотел добавить что-то еще, но связь оборвалась как только он зашел в дом.
"Шарль, ваша комната на первом этаже, коридор слева, самая дальняя дверь. Прошу отнести туда ваши вещи и переодеться. Через двадцать минут буду ждать вас в этом холле",-быстро проговорил Дэвид и ушел.
Увлекшись разговором, Шарль не заметил как они вошли в дом. Просторная комната в которой находились несколько светильников, шкаф с посудой, и стол с четырьмя стульями. "Простенькие светлые стены, резная деревянная посуда и вся остальная мебель. Ни мистических ведьминских предметов, ни ловушек, ни картин, ни других предметов роскоши - что это за дом такой? В книгах их описывали совсем по-другому. Я немного разочарован",- оглядел Шарль холл. В коридоре обстановка была получше. Древние китайские вазы, кулинарные книги, необычные цветочные композиции... "Тут живут востоковеды? Здесь много вещей из Китая",- размышлял он.
Дверь от его комнаты была старше чем другие, со странным узором на ней. "Не может быть..., - прошептал он,- это же моя комната... Вот тут зарубки на кровати, след от огня под потолком от жонглирования огненными шарами, трещина в окне от самодельной дубинки...,- он в изумлений осматривал комнату, узнавая все больше и больше родных ему деталей. Шарль стоял так с минуту, словно осмысливая все произошедшее, потом резко бросился переодеваться. "Какая чудная одежда,- ворчал Шарль, пытаясь завязать шарф,- а, и так сойдет",- забросил он куда-то шейную повязку. Так как это был самый последный элемент одежды, он подошел к зеркалу. Как бы он не пытался пригладить свои непослушные волосы, они все равно торчали в разные стороны. Он - парень пятнадцати лет, со светлыми волосами, уложенными в "гнездо", рост в пять футов пять дюймов делал его ненамного выше остальных, но из-за скудного питания он был очень худым, глаза у него были глубокого черного цвета и это особенно бросалось в глаза. Черный костюм лакея был не таким пафосным и модным, как у Дэвида, но тем не менее он все равно выглядел как деревенский простофиля. "Мда, самый настоящий болван, с какой стороны не глянь. Может быть сделать лицо попроще? Куда уж проще, я сама простота. Может улыбнуться? Это будет смотреться странно. Что же делать, я и с мсье Блейком связаться не могу. Аааааа! Как вообще себя вести?",- паниковал Шарль, направляясь к холлу.
воскресенье, 20 января 2019 г.
Ну что ж. Я убью себя, но не... Смеющийся Бог Цегорах 18:33:42
Ну что ж.
Я убью себя, но не сейчас.
А когда мама выйдет замуж.
Так ее муж возьмёт на себя заботы о быте, и так мой маленький брат не пропадёт.

Конечно, я хочу жить, но у меня нет на это права, пока я разочаровываю мать. Вряд ли я исправлюсь.
Другие дети сразу начинают хорошо и идут ввысь, я же медленно карабкаюсь со дна и не знаю, далеко ли до верха.
Я проигрываю в гонке образцовых детей.

Если она решила за меня, когда мне рождаться, я решу за неё, когда мне умирать.
-Один Azazel demon 18:06:27
Мой путь - это поход в никуда.
И как бы не старался - все это напрасно и зря.
А ведь летал я в небе, почти касаясь руками его,
Но я позабыл что слишком больно падать на дно.

Снова день х*рня.
И каждый день я этой мыслью успокаивал себя.
Снова день х*рня, и снова все не то.
И если не сегодня, значит, завтра будет точно хорошо.

Настанет день, когда проснусь счастливым.
Когда забуду про вчера и буду полон сил я.
Когда мне станет безразлично, будто в четырнадцать;
Когда мне будет как-то по*еру, что я один!

Когда не будет у меня всех этих палок в спицах,
И каждый день на новый день прошу у Бога сил.
Где же в моих руках та самая синица?
Скорее всего давно я сам ее отпустил!

Я вряд ли стану другим;
И вряд ли ты меня поцелуешь.
И вот, я снова один
Свой новый мир рисую.

Я вряд ли стану другим;
И вряд ли ты меня поцелуешь.
И вот, я снова один
Свой новый мир рисую.

Мне не быть другим, вокруг толпы, но я один.
Себя долго не находил. Давай, словом ты напади,
Со мной мой тихий гимн. В себе злобу не породил.
В мозгу ток будто коротит, я голоден и противен.

Каждый кто был со мной, страдал от скандалов.
Сначала ведь им всем казалось: подарок
Судьбы или чего там, пыль в глаза идиота.
Вместо платы за всё я получал, как задаток.

Не абонент, опять, да-да, ты верно там подметил,
Да что с нас взять? Трепим мы нервы, тут, как дети.
Потом одни в этих комнатах да в разных углах,
И будто ринг - это жизнь, и её мразный уклад.

Поэтому мне проще одному, без вас.
Я понимаю каждый взор ваш без заумных фраз.
А ты, чтоб понять - листай учебник психологии.
Я тут, один, останусь в своем этом эпилоге.
суббота, 19 января 2019 г.
Ах, вот и пришла расплата, рука об... Gradus Vita 22:38:24
Ах, вот и пришла расплата, рука об руку с пониманием.
Моя сестренка... Сколько воды утекло. Сейчас она бы могла стать замечательной девушкой, лучащейся радостью, закончившей школу, возможно, имеющей уже свою семью, свой оплот. Мы бы пили с ней по выходным что-нибудь.
Но нет. Однажды мое равнодушие и высокомерие сломало все.
Успех и престиж. Самолюбие. Эгоизм и самозаконие. Индивидуальность. Я перечеркнула этим ей жизнь, не уделяя ей внимания, хотя она меня так любила и так нуждалась в моей поддержке. Не найдя таковой, она связалась с другими ребятами, которые вместо любви могли предложить ей спиртное и ложные иллюзии поддержки.И которые безжалостно утопили ее в реке.
Я сколько времени задаю себе вопрос: Что же я, бездушная сука, наделала?!
Я была самой худшей на свете старшей сестрой. Да! Человека можно убить и так... Но это все равно будет убийством, хоть и косвенным. Я убила человека, родного мне человека.
Я бы все отдала бы за то, чтобы отмотать пленку назад и исправить содеянное. Но нет, возврата нет.
Альбус Дамблдор говорил, что не надо жалеть мертвых, а надо жалеть живых. Особенно тех, кто живет без любви.
Да, конечно, ничего уже я сделать не в силах.
Только вот я расколола свою душу убийством. И никак не исправишь написанное. Я стала взрослее, а трещина в душе уже не заживет. Я теряю себя.
Берегите своих родных, не поступайте как я. Такие сволочи, как я, в первую очередь недостойны жизни. И не я это решила.
­­

Категории: [Грустно]
Про Емелю и щуку-волшебницу Сказка в стихах Виктор Шамонин Версенев 14:21:11
­­

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке,
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
Он в работе день и ночь,
Жить ему в нужде нельзя,
В тех сыночках радость вся,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Сыновья все подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Та работа им не в страх,
А потом они уж в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец,
Поживай без тех забот,
Наедай большой живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик,
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле,
И любая та работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень,
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь опять залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна,
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Отдых зимний к ним придёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
Погрузился и отец
С сыновьями, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему,
И Емеля был согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу жуткую он нёс.
Вмиг Емеля влез на печь,
Сбросил он заботы с плеч,
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Дел по дому пруд пруди,
Да ещё дела в пути.
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов сдержать уж не смогли:
- Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Всяких дел по дому, в край,
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им с печи слова швырял:
- Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
- Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз,
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
Тут Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С печки тут же стал вставать,
Словом их давай хлестать:
- Что кричите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Стал он прорубь ту рубить,
Рот зевотою сушить,
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Долго прорубь он рубил,
Чуть не выбился из сил,
Вёдра полны, наконец,
Думку думает, делец:
«Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть»!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Он чудес не мог понять,
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Вмиг Емеля рот раскрыл,
Удивлён Емеля был:
- Поедим ушицы всласть,
Не дадим добру пропасть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
- Из меня горька уха,
И котлетки, знай, горьки,
Боком вылезут они,
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все капризы, друг, твои,
Я исполню, говори!
А слова мои проверь,
Повторишь их вслух, Емель,
«По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу»,
А капризам тем, дружок,
И конца неведом срок!
Поражён Емеля был,
Рот он в радости раскрыл,
Щуке верил и внимал,
Глаз со щуки не спускал.
Он и двинул тут же речь,
Слов Емеле не беречь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Он ловил счастливый миг,
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот,
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Вёдра сами ходом в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп он в домике несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
- Ей, Емеля, ну-к, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
- Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
- Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
- Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу,
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Речь он тихо начал прясть:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, топор, скорей вставай,
Поработай, друг, давай,
А потом домой спеши,
Вновь под лавкой той лежи,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суток так с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец вновь на круг,
Стал морозить всё вокруг,
Огонёк дрова съедал,
Без дровишек он страдал.
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле, напрямик:
- Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Нас, Емеля, пожалей,
Коль обидишь нас Емель,
Пропадёт кафтан, поверь!
Он с печи тихонько слез
И на дворик, под навес,
В сани лошадь он не впряг,
Развалился в них, чудак!
Посмеялся тут народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля, в тех санях,
Людям речь явил в размах:
- Эй, людская простота,
Отворяй мне ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ творил,
Ворота пред ним открыл:
- Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Запрягайся и в галоп,
Остуди, Емеля, лоб!
Смех волною покатил,
Рот неспешно он раскрыл:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, езжайте сани в лес,
Там, в лесу, наш интерес!
С места сани сорвались,
По дороге в лес неслись.
Диву дивится народ,
Он чудес сих, не поймёт!
Прикатил Емеля в бор,
Проявил в словах напор:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
И Емеля вмиг уснул,
В ус себе он и не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору, делец,
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях – горой.
Спит Емеля на дровах,
Спит с румянцем на щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: - Наглец,
Это за свинство, наконец?!
Порубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
Шлёт за ним своих солдат,
И солдаты, прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз Емеля не скрывал,
Он слова в кулак шептал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Бей их, палка, не ленись
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Так попасть в её немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть,
Синяков сокрыть не смели,
Был доклад их о Емеле.
В гневе страшном государь:
- Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
Да Емеля крепко спит,
В доме храп волной висит.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец.
Офицер тот - мокрый ус,
Испытал он власти вкус:
- Одевайся, жук, скорей
И до царских марш дверей!
Чужд Емеле сильный крик,
Перед ним он кажет лик:
- Царь ваш может подождать,
На указ мне наплевать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился, сей гонец:
- Ты, Емеля, не жилец!
Офицер поднял кулак,
Дал Емеле он тумак,
Пал Емеля вмиг с печи,
Позабыл, где калачи.
Вдруг Емеля стал бледнеть:
- Дам тебе ответ, заметь!
Ты же, братец, офицер
И такой даёшь пример?!
Офицер усы утёр,
Он вступать не хочет в спор:
- Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал, вперёд,
И раскрой попробуй рот!
Тут Емелю бес толкнул,
Он в словах уж не тонул:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Покажи нам гнев, ухват,
Ты на дело точно хват!
В гневе стал ухват летать,
Служку царского гонять.
Резво он к царю бежал,
Сказ царю в слезах сказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе он и начал речь:
- Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Дам медальку, посему,
Да деньжат ещё тому!
Вмиг нашёлся хитрый чин,
Говорил с царём один,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан от них узнал
И Емеле клятву дал,
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
Даст ему он на дорогу!
Тут Емеля и раскис,
На плечах его повис:
- Поезжай-ка ты, гонец,
Без огляда, во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый чин убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
- Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думок тех потел,
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
- На печи поеду, так,
А иначе мне никак,
На ногах своих ходить,
Можно им и навредить!
Слов Емеля не искал,
Он слова в уме держал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Поезжай ты, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места подалась,
Вмиг к дороге добралась,
По дороге резво мчит,
Из трубы дымок струит.
Вот примчалось, наконец,
Печка - диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
- Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
- Всё «зачем», да «почему»,
Я тебя, царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл мгновенно рот,
На Емелю он орёт:
- Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Ты опух от сна уж весь,
Полежать надумал здесь?!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
«Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть»!
Развязал он язычок,
Шлёт Емеля слов поток:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня!
И давай-ка, печь, домой,
Во дворце хоть волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Вон, на двор ступает ночь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил,
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть.
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт,
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
Разлилась вокруг слова,
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
- Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Это просто, знаешь, срам!
Дочь не слушает отца,
Ей сейчас не до словца.
Осерчал в момент отец:
- Это дерзость, наконец!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он вечером собрал,
Им приказ жестокий дал:
- Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок,
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю вместе с ней,
Им так будет веселей!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести,
Бочку сразу в море бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
И приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море,
В бочке той Емеля спит,
Сны свои опять глядит.
Скоро страх его поднял,
Он спины не разгибал,
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
- Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину, невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голос рядом очень мил:
- Здесь, Емеля, дочь царя,
Не ругай меня ты зря.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку.
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
Вмиг Емеля понял суть,
Он готов исправить путь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог,
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Он её с воды схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих,
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
А в сторонке та река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе - светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля, сам не свой,
Пред царевной молодой.
Он в любви своей горел,
Ей признаться в том посмел,
Да и ей любви не скрыть,
Сердцу надобно любить.
Свадьба длилась три недели,
За столом все дружно пели.
Ел народ и много пил,
Шутки добрые творил,
И невестки те плясали,
И отца не забывали,
Братья тоже веселились,
Все на свадьбе породнились.
Царь покаялся в грехах,
Он ходил два дня в слезах,
Трон Емеле царь отдал,
И ничуть не горевал.
А Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Царь Емеля, видит Бог,
Под собой не чует ног.
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт,
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет!
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь,
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои, не жарь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос.
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной
https://yadi.sk/d/M­z2KtENhrxkkj

Категории: Сказка в стихах
пятница, 18 января 2019 г.
365 челлендж [3] Шаблон человека 16:11:39
Низкая температура тела, медленный пульс, много смеюсь — вечно прожить мне сулит это дело. Очень боюсь.
Дай же бокал мне наполненный ядом — выпью до дна. Или одной быть всю жизнь прикажи мне — буду одна. Что с моей жизнью в дальнейшем случится, мне все равно. Если апатия вновь не накроет, выйду в окно. В бога не верю и в дьявола тоже, нахуй твой рай. Если во мне есть намеки на душу — на, забирай.
Ты в колесе, словно белка, всю жизнь бежишь марафон. Думаешь, поиском смысла в жизни окончится он. Душит такая меня перспектива, словно лассо.Тайну открою: поганый твой смысл — само колесо.

Категории: 365 челлендж, Мнимая проза
19:08:08